Skip to content

Трагическая муза или недооцененная художница: Кем на самом деле была натурщица прерафаэлитов Элизабет Сиддал

Печальная Офелия на скандально известном полотне Милле, жертва мужского коварства и собственной красоты, несчастная натурщица, злоупотреблявшая настойкой опиума… Такой предстает Элизабет Сиддал во всех историях о Братстве прерафаэлитов – и во всех историях о ней самой. Но кем на самом деле была женщина, о которой предпочитают вспоминать исключительно как о главной модели прерафаэлитов?

Модель или художница?

Автопортрет.

Элизабет Элеонор Сиддал родилась 25 июля 1829 года. Ее отец занимался бизнесом, хотя часто можно услышать, что она родилась в трущобах и росла в бедности – возможно, этот слух пустила сама Лиззи, чтобы придать себе романтический флер.
В двадцатилетнем возрасте она, работница шляпного салона, познакомилась с представителями только-только основанного Братства прерафаэлитов. Существуют разные версии того, как именно она сблизилась с Братством. Одни считают, что ее обнаружил Уолтер Деверелл, который изобразил ее в образе Виолы на своей картине «Двенадцатая ночь». В другой истории говорится, что с прерафаэлитами ее познакомил поэт Уильям Аллингем, который ухаживал за одной из коллег Лиззи. Однако есть и другая версия, которую выдвигают и подтверждают исследовательницы феминистского крыла, для которых роль Сиддал исключительно как натурщицы сомнительна: Лиззи попала в круг прерафаэлитов благодаря собственным художественным работам. Известно, что в то время она уже увлекалась рисованием и показывала свои работы отцу Деверелла, который работал в школе искусств.

Клерк Сондерс (иллюстрация к поэме). Леди Клэр. Здесь и далее работы Элизабет Сиддал.

Когда она начала работать натурщицей, владелица шляпного салона пошла ей навстречу и разрешила трудиться на полставки – в те времена, когда любая работа предполагала изнуряющий многочасовой труд, это было редкостью, но, по-видимому, Лиззи очень ценили и не хотели терять такую хорошую сотрудницу. Однако в 1852 году Элизабет прекратила работать в мастерской. В это же время, после того, как она простудилась, позируя в остывшей ванне для «Офелии» Милле (как ни странно, эта история претендует на то, чтобы считаться мифом), здоровье Сиддал сильно ухудшилось. И в это же время начались ее отношения с Данте Габриэлем Россетти.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ: Как выжившая пассажирка «Титаника» изменила европейскую моду: Забытая модельер Люси Дафф Гордон.

Ад с Данте

Клара Сиддал. Перед битвой.

Спустя два года Россетти представил ее сестре, Кристине Россетти, еще одной музе прерафаэлитов и символистов того времени. У женщин сложились странные отношения. Кристина, с одной стороны, ревновала к Лиззи брата и вообще всех, с другой – посвящала ей стихотворения и узнаваемо выводила в качестве центральной фигуры своего творчества. Ей было совершенно очевидно, что в Лиззи, талантливой поэтессе и художнице, видят лишь эстетический идеал, и это, несмотря на неприязнь, вызывало у Кристины острое ощущение несправедливости.
А Россетти ко всем ревновал Лиззи.

Женский плач.

Впрочем, первое время он действительно воспринимал ее не только как свою любовницу и натурщицу (в случае с Россетти это были синонимы), но и ученицу. Она иллюстрировала его стихотворные произведения. Во время поездки в Гастингс для поправки здоровья к ней присоединился Россетти – и она начала писать собственную поэму, вдохновленная его вниманием и поддержкой.

Канун дня святой Агнессы. Святое семейство.

В 1855 году искусствовед, теоретик дизайна и главный покровитель прерафаэлитов Джон Рескин увидел работы Лиззи и купил их все. Россетти писал в письме другу: «Он заявил, что они намного лучше моих или почти чьих-либо других, и, казалось, был вне себя от восторга, получив их». Рескин стал оказывать ей покровительство, занялся ее здоровьем – знакомил с известными докторами, организовал поездку в Париж и в Ниццу. Единственным условием Рескина было отсутствие Россетти в этих поездках. Условие это было нарушено. В период с 1855 по 1857 год Сиддал принимала участие в выставках Братства прерафаэлитов, оказавшись в их числе единственной женщиной.

Любители музыки.

Россетти был известным ловеласом и крутил романы не только с натурщицами, но и с женами своих коллег. Лиззи это сильно ранило. Она как минимум дважды бросала его. Во время второго разрыва она, твердо намеренная стать художницей, поступила в Школу искусств в Шеффилде, несмотря на проблемы со здоровьем и прекращение поддержки со стороны Рескина. Однако продолжить обучение ей помешала болезнь, на которую наложилась еще и неудачная беременность, о которой Лиззи написала стихотворение. Россетти наконец-то повел Лиззи под венец. Их дочь родилась мертвой. По времени это совпало с рождением ребенка Уильяма Морриса и его супруги Джейн Берден – с Джейн Берден Россетти изменял жене.

Леди Шалотт.

Послеродовая депрессия, зависимость от прописанной врачами настойки опиума, постоянные измены мужа и вторая беременность окончательно разрушили и без того хрупкую психику художницы и поэтессы Лиззи Сиддал.
Дальше была трагическая смерть от передозировки опиумной настойкой (возможно, самоубийство), брошенная Россетти в гроб возлюбленной рукопись его стихов, его полотно «Beata Beatrix»… и скандальная эксгумация тела Сиддал, когда безутешный вдовец решил, что стихи ему вообще-то еще пригодятся.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ: Чем прославилась первая русская женщина-фотограф, снимавшая царя и Кшесинскую: Забытая Елена Мрозовская.

Посмертие

Воспоминания членов Братства прерафаэлитов после ее смерти были однотипны – хрупкость, красота, безумие, опиум. Репутация Лиззи была скандальной, поэтому семья не особенно распространялась о ней. О ее творчестве перестали писать. Ее работы перестали выставлять. Она стала привидением, мучавшим Россетти. Но – не более. Разве что жена художника сэра Эдварда Коули Берн-Джонса Джорджиана писала о ней не как об ушедшей музе, а как о живом человеке, своей подруге.

Поиски святого Грааля. Макбет.

Но важно другое. Нам известно не так уж много работ Элизабет Сиддал. И мы знаем, что прерафаэлиты стремились отказаться от ренессансной и последующей академической материальности, чувственности в живописи, обратившись к чистой духовности средневекового искусства. Не искусительницы Россетти и не колдуньи Берн-Джонса, а образы, созданные Лиззи Сиддал, в наибольшей степени отражают этот принцип. Ее работы безыскусны и наивны. Ее несколько неумелые рисунки показывают отсутствие академического образования. Фигуры персонажей бесплотны, профили кажутся рублеными, а пропорции настолько близки рельефам романских соборов, что большая часть наследия Лиззи кажется созданной средневековым мастером. Тем самым именно творчество Сиддал лишено буржуазной «красивости», манерности, устремлено к тем высоким идеалам, о которых говорили и писали сами прерафаэлиты.
И которых они сами – в отличие от нее, превращенной из одаренной художницы в призрак – не достигли.

Пиппа проходит мимо.

Сегодня подлинная судьба, художественное и поэтическое наследие Лиззи Сиддал наконец-то открывается миру. Ее истории посвятили свои научно-исследовательские работы Люсинда Хоксли и доктор Ян Марш, рисунки, стихи, воспоминания о Лиззи, а также интервью с исследователями собраны на сайте lizziesiddal.com, а место ее захоронения стало настоящей точкой притяжения для тех, кому небезразличны истории забытых, стертых из памяти человечества талантливых женщин.

И еще одна поразительная история забытой художницы — монахили Плавтиллы Нелли.

Текст: Софья Егорова.
Источник

Опубликован в рубрикуИнтересное

Рекомендуем:

Оставьте первый комментарий!

Добавить комментарий